website template image
Экономика сегодня

website template image "Любой труд - производителен, но уровень его производительности различный. Чтобы добиться наиболее рациональной величины трудовых процессов, труд как таковой должен быть соответствующим образом организован, а его оценка базироваться на определенных, обоснованных экономических показателях."


Конституционные проблемы в условиях революции

Революция как определенный способ трансформации общественно-экономической системы характеризуется набором признаков, среди которых главными являются следующие. Во-первых, системный характер преобразований, их глубина и радикальность. Революционные преобразования всегда связаны с глубокими изменениями в отношениях собственности, не говоря уже о серьезном обновлении социально-политической структуры общества. Однако не всякие системные изменения, имевшие место в истории отдельных стран, могут рассматриваться как революции. Сильное правительство способно осуществлять глубокие, радикальные преобразования, имеющие в перспективе несомненно революционные последствия, но остающиеся по сути своей реформой (иногда говорят «революция сверху»). Примерами здесь являются «реставрация Мейдзи» в Японии и реформы О. Бисмарка в Германии. Радикальные, системные изменения могут происходить и в результате поражений в войнах и иностранной оккупации (как это было, скажем, в Пруссии после наполеоновских войн или в Японии и Германии после Второй мировой войны). Во-вторых, революционная трансформация обусловлена внутренними кризисными процессами в той или иной стране. Она не может быть навязана извне. Это предопределяет наличие соответствующей политической и идеологической среды революции, когда вместе с разрушением государства рушатся и казавшиеся незыблемыми ценности (будь то святость монархии, единство нации или мессианская роль мирового коммунизма). Поэтому национально-освободительные движения, как правило, не приводят к революциям - в них всегда имеется идейно-политический стержень, служащий важнейшим фактором объединения разрозненных сил нации. Хотя сказанное не отменяет и того, что задачи национального освобождения могут также решаться в рамках отдельных революций. В-третьих, в ходе революции обостряется проблема слабого государства. Революция характеризуется отсутствием сильной политической власти, способной консолидировать общество для осуществления системных преобразований. Именно слабость власти предопределяет резкое усиление в революционной среде стихийности осуществления социально-экономических процессов, с одной стороны, и появление по этой причине некоторых закономерностей революционной трансформации - с другой. Последний фактор критически важен. Именно кризис и следующий за ним распад государственной власти делают практически неизбежной трансформацию общества по революционному (а не реформистскому) типу. Радикализм революционной ломки набирает силу и приобретает стихийный характер тогда, когда власть оказывается неспособной контролировать развитие событий и направлять их 7. Причем можно выделить две основные причины, обусловливающие резкое ослабление государства накануне и в ходе революции. Одна причина - глубокий финансовый кризис. Он возникает, когда власть по тем или иным причинам лишается традиционных источников поступлений в бюджет или (и) происходит резкое расширение расходов бюджета. Первое может быть связано с изменениями социального характера, доходы начинают концентрироваться в новых секторах экономики, а налоговая система оказывается неспрсобной адаптироваться к меняющимся условиям. Второе происходит при усилении внесших и внутренних факторов давления на существующий режим, при значительном увеличении расходов, являющихся в данную эпоху необходимыми атрибутами сильного государства. (Скажем, таким фактором выступает резкое возрастание стоимости военных расходов - или в форме «удорожания войны», характерной для Европы XVIt столетия, или в форме качественно нового витка гонки вооружений 1970-1980-х годов.) Другая причина ослабления государства - фрагментация социальной структуры предреволюционного общества. В результате власть оказывается неспособной формировать и поддерживать устойчивые коалиции социальных сил в поддержку своего курса - прежде всего курса, нацеленного на преодоление финансового кризиса (причем в данном случае не важно - реформистского или реакционного). Под воздействием новых экономических процессов (будь то начало экономического роста и первые шаги индустриализации либо резкое увеличение доступных финансовых ресурсов под воздействием внешнеэкономических факторов) в предреволюционных обществах происходит заметное усложнение социальной структуры, когда возникает размежевание внутри традиционных классов и групп интересов, а на традиционную структуру общества накладываются новые социальные явления и процессы. Здесь нет возможности подробно останавливаться на этом вопросе, но исторический анализ показывает, что превращение общества в «лоскутное одеяло» характерно для предреволюционной ситуации в любой стране. В результате государственная власть теряет ориентиры и опорные» точки своей политики. То, что еще недавно приводило к укреплению режима, теперь ослабляет его. Любая попытка реформ и преобразований еще более усиливает недовольство большей части общества существующим режимом, поскольку в условиях фрагментации коалиция «против» обычно оказывается больше коалиции «за». Постепенно, но неуклонно разрушается консенсус относительно базовых ценностей и принципов развития данной страны. Теряя социальную опору, власть начинает метаться, еще больше подрывая свой авторитет. Словом, ослабление власти связано с отсутствием консенсуса по базовым проблемам, ценностям, целям функционирования данного общества. Отсутствие консенсуса как раз и означает, что общество распадается на множество противоборствующих и одновременно пересекающихся группировок (социальных, территориальных, этнических), каждая со своими политическими и экономическими интересами. Причем никакое правительство не способно предложить политический курс, который обеспечивал бы консолидацию сколько-нибудь значимого большинства. В наиболее обобщающем виде кризис государственной власти находит проявление в кризисе конституционного строя. Причем здесь надо сделать два уточнения. Во-первых, само понятие конституционной системы должно трактоваться расширительно. Конституционная система - не просто Основной закон как таковой. Разумеется, он важен. Но еще важнее существующее в обществе понимание если не справедливости, то по крайней мере предопределенности, легитимности установленного порядка вещей, прежде всего организации власти и воспроизводства отношений собственности. То есть речь не должна сводиться к писаной конституции как таковой. Конституции может даже не быть, примером чего является Великобритания. И тем не менее именно конституционный вопрос стоял в центре двух английских революций XVII века и в ходе последующих политических реформ 8. Кризис конституционного строя и борьба за новый строй по-разному проявляются в разных революциях. Это может быть борьба под лозунгами традиционной системы ценностей, как было в Англии середины XVII века. Это может быть борьба за «идеальный» (освященный разумом) порядок организации политической власти, примером чему стала Франция конца XVIII столетия 9. Словом, формы здесь могут быть различны, но суть процессов остается схожей - речь идет о поиске новой легитимности режима, который был бы признан или мог бы быть навязан силой. Во-вторых, совершенно особым является вопрос о формировании и развитии конституционной системы непосредственно в годы революции. Именно здесь тезис о слабости государства оказывается ключевым для понимания происходящих событий. Она проявляется в целом ряде особенностей развития революционного общества - особенностей, достаточно типичных для любых революций, в какую бы эпоху они не совершались. Среди наиболее универсальных проявлений слабости государственной власти можно выделить следующие: - постоянные колебания экономического курса, так как революционная власть находится под давлением с различных сторон, и, чтобы выжить, ей нужно беспрестанно маневрировать между разными силами и группами интересов; - возникновение множественности центров власти, конкурирующих между собой за доминирование в обществе; предельный, хотя и не единственный тип конкуренции центров власти - гражданская война; - отсутствие сложившихся политических институтов, поскольку старые вскоре после начала революции оказываются разрушенными, а новые только предстоит создать. В результате функции политических посредников могут выполнять самые разнообразные, стихийно возникающие организации и институты; - соответственно, отсутствие сколько-нибудь понятных и устоявшихся «правил игры». Процедуры принятия решений властью не являются жестко установленными, принятые решения далеко не всегда исполняются, а когда исполняются, трактуются весьма субъективно. Общая черта революций с точки зрения конституционно-правового процесса - резкое усиление роли социально-политической борьбы и ее уязвимости от баланса социальных сил, который, в свою очередь, постоянно меняется. «В этих условиях борьба за заполнение тех или иных пробелов в конституции становится особенно острой, поскольку выражает столкновение различных социальных сил, выступающих за прогресс или регресс демократических преобразований» [16]. На эту же черту конституции обращали внимание многие революционеры, причем в некоторых случаях выводя такую трактовку за рамки собственно революции и применяя ее ко всей эпохе «революционной борьбы трудящихся». Наиболее ярким примером такого подхода служит знаменитая речь Ф. Лассаля «О сущности конституции», в которой за действительную конституцию страны выдается «существующее в стране фактическое соотношение сил», тогда как писаная конституция именуется не иначе, как «листком бумаги» [17]. Эти позиции, естественно, разделяли В. Ленин и его сторонники 10. Ранее схожие соображения высказывал и М. Робеспьер. Разумеется, подобная оценка ситуации характерна лишь для периода острой социально-политической и экономической нестабильности, каковым и является революция. Опыт революций прошлого также позволяет утверждать, что на разных фазах революции по-разному дают о себе знать конституционные проблемы, проблемы организации государственной власти 11. Вначале, когда у власти находится «раннее революционное правительство» (умеренные), в обществе и во власти господствует представление о возможности и даже неизбежности быстрого утверждения нового общественного порядка, основанного на разумных и общепризнанных! принципах (почерпнутых из истории или теории). Затем, на радикальной фазе, ког1да в центре внимания стоит удержание власти и недопущение победы контрреволюции, реальная правовая база уступает место политической целесообразности, а последняя, по существу, сводится к поиску баланса прореволюционных сил, который не может быть устойчивым 12. Наконец, на завершающей фазе революции («термидор! ') происходит выстраивание нового правового порядка, который всегда характеризуется доминированием авторитарных тенденций и в большинстве случаев - сменой конституции. Посмотрим теперь, как перечисленные особенности революционного развития общества применимы к современной России. Глубокий, системный характер российских преобразований не подвергается сомнению. Возникает необходимость решения сложного комплекса задач, которые редко переплетаются в одной стране в одно и то же время. В ходе социально-экономической трансформации 1980-1990-х годов практически одновременно приходилось осуществлять коренные изменения в отношениях собственности и проводить соответствующие институциональные преобразования, радикально менять конституционно-политическое устройство страны, трансформировать доставшуюся в наследство от индустриализации структуру народного хозяйства, решать задачи макроэкономической стабилизации. Известно, что власть в СССР отличалась исключительной стабильностью и силой, способностью навязывать свои интересы как собственному народу, так и многим зарубежным странам. В результате общественное мнение страны было склонно скорее переоценивать возможности своего государства, чем недооценивать их. Кроме того, с конституционно-правовой точки зрения правительство не только в СССР, но и в посткоммунистической России было и остается чрезвычайно мощным, обладая правами, значительно превосходящими полномочия правительств других демократических (и не только демократических) стран. Сила и жесткость власти в СССР, устойчивость советской политической системы создали видимость ее незыблемости не только среди отечественных обществоведов (что вполне естественно), но и у значительной части западных аналитиков. Возможность радикальных сдвигов, революционных потрясений большинство исследователей связывали со слаборазвитыми или среднеразвитыми странами Азии и Африки, но никак не с Советским Союзом. Именно так оценивал ситуацию и перспективы ее развития, скажем, С. Хантингтон, выделяя СССР и США как страны наиболее устойчивого, наиболее стабильного типа [22]. Это стало своеобразной методологической традицией, которая в дальнейшем воспроизводилась вплоть до 1989 года. Государственная же власть России последнего десятилетия оставалась и остается слабой. Поразивший страну затяжной финансовый кризис (прежде всего связанный с падением в первой половине 80-х годов мировых цен на нефть, но не только с ним) существенно сузил поле возможного маневра коммунистических властей. На фоне финансового кризиса дало о себе знать усложнение социальной структуры общества, все более уходящего от традиций индустриализма. Быстро формировались новые группы интересов, возникали противоречия между ними. На естественное для централизованной индустриальной экономики расхождение интересов отдельных отраслей накладывался конфликт между рентабельными нерентабельными предприятиями, возникавший уже в рамках одной отрасли. Усиливались расхождения интересов между отдельными союзными республиками и регионами. Назревал конфликт между окрепшей региональной и центральной (союзной) политическими элитами. Начались расколы внутри самой номенклатуры как реакция на чрезмерную стабильность кадровой политики 1970-х - начала 1980-х годов, когда движение кадров б шо практически заморожено. Все это формировало исключительно конфликтную и потенциально малоуправляемую социальную среду. Дальнейшее развитие продемонстрировало реальное отсутствие консенсуса относительно базовых принципов, направлений развития общества. Ранее всего обнаружился непримиримый характер представлений элит разных союзных республик относительно желательного устройства страны. Балтийские республики стремились к формированию современных рыночных демократий западного типа, к этому же склонялись Россия, Украина и Армения. Среднеазиатские лидеры предпочитали сохранение status quo, т. е. неокоммунистической системы с более сильным национальным компонентом. Ряд республик не имел достаточно выраженной позиции. Результатом всего этого стал распад СССР и возникновение 15 независимых государств. Далее с аналогичными проблемами столкнулась Россия, однако противоречия здесь имели не столько территориальный, сколько социальный характер. Это, разумеется, отодвигало опасность дезинтеграции страны, но отнюдь не делало конфликт менее острым. Наиболее отчетливо данные проблемы проявились в ходе экономических реформ, каждый шаг на пути которых наталкивался на противодействие. «Чтобы экономические реформы были успешными, требуется не только хорошо проработанный план, но государство, которое готово и способно этот план осуществить» [7, р. 57]. Здесь сформулирована наиболее существенная проблема, с которой сталкивается правительство, проводящее экономические реформы в условиях революции. В результате складывается ситуация постоянной борьбы за конституционные ценности. В разные периоды 1990-х годов (и, соответственно, в разные периоды современной российской революции) эта борьба приобретала формы то острого вооруженного противостояния, то затяжных позиционных парламентских боев. Поиск механизмов разрешения социальных конфликтов находил выход и в динамике конституционного творчества. «Для российского конституционализма особенно характерны противоречия, которые присущи процессу модернизации: между правом и необходимостью быстрых социальных изменений; между нововведенными экономическими институтами и необходимостью концентрации власти для обеспечения направленности реформ; наконец, между классическими западноевропейскими конституционными моделями и автохтонными формами политического развития» [16, с. 34] - эти слова как нельзя более точно характеризуют существо борьбы вокруг конституции, присущее не только современной России, но и вообще полномасштабной социальной революции. И, наконец, последнее замечание. Радикальный (революционный) характер системной трансформации сам по себе еще не означает мгновенной смены одного конституционно-равового режима другим. Даже в великих революциях прошлого, которые принято приводить в качестве классических примеров радикализма, при более внимательном их изучении прослеживается этапность проведения преобразований. Хотя, несомненно, их темпы в условиях революции резко возрастают, как бы компенсируя отставание адаптационных институциональных реформ в условиях старого режима. Поэтому при более близком рассмотрении современной российской трансформации проводившиеся преобразования можно анализировать как эволюционные. Тем более что многие из них действительно запаздывали по сравнению с требованиями устойчивого экономического развития. Революционный же характер этих конституционноправовых преобразований связан не столько с их радикализмом, сколько с их зависимостью от реального баланса социально-политических сил в стране. Ведь именно в слабости государственной власти и ее зависимости от баланса социально-политических сил в конечном счете и состоит особенность революционной трансформации.

Важная статья

Экономические циклы и макроэкономика
Зарождение теории циклов и кризисов можно отнести к началу 19 века. Эта проблема освещалась в работах К. Родбертуса и Т. Мальтуса. В наше время преобладающее место заняла идея взгляда на цикл как на единый процесс, последовательно проходящий через фазы кризисов и подъёмов, а не просто как на случайную ...